Учительница собрала класс после уроков и с торжественным лицом объявила: "Сегодня идем поздравлять ветерана, который освобождал наш Донбасс. Он живет в нашем районе. И мы каждый год его поздравляем. И в этом году будем." Активисты класса и родители с заботливо собранным тормозком, во главе с учительницей двинули по адресу, указанному на бумажке... Только вот, ветеран уже два года как умер... И в квартире живут другие люди. "А в прошлом году? Тоже ж ходили, поздравляли..." - "Да. Его дома не было. Тормозок соседям отдали - сказали: передадим..."

Коробочка с разнокалиберными бусинами, ключик от потерянного давным-давно замочка.
Бабушкин наперсток.
Старые деревянные окна, через них выглядывали друзей твои детские глаза.
Стопка блокнотиков с турниров.
Ручка, которой ты писал свой выпускной экзамен.
Выпускное платье. Или не платье…
Фата. Моргана…
Копилка. Четыре года человеческой жизни в металлических гривнах.
Керамические безделушки на полочке.
Старые книжки. Три любимые.
И ещё…
Все это было важно. Когда-то. А теперь?
А теперь август.

Темнота слегка остужает пыл дневного ада. Огоньки неспящих тлеют, изменяя узор, как угольки умирающего костра. Замрите, и Вы кожей почувствуете запах лета – аромат осевшей пыли, металла, еще молодой листвы, загорелой кожи, льна и хлопка… Он всегда хранится где-то в альбомах, между фотографиями в коляске и на занятиях в университете и с коллегами по работе. Он сиамски сросся с ожиданием каникул, с двумя неделями сбора ракушек в кармашек и соли на кожу. Зима - лето. Холод - жара. Шуба – рубашка. Это сейчас. А раньше… Дежавю волшебства. Черешня и клубника. Игры. Книжки. Ожидание чуда. Песни под гитару. Стук колес. Ветер из окна поезда. Выпускной вечер. Мечты. Запах лета.

Тук-тук. Вернись, секунда. Тик-тик. Замри, останься. Так-так. Дьявол – зануда - Да-да - пообещал чуть счастья. Улыбки в сердце, слезы счастливой, Дороги светлой и глаз пытливых, Соломки мягкой… Крива указка Лукавого. А это - всего лишь сказка…

Давным-давно, в царстве-государстве жила-была девушка. И все бы ничего, да только заколдовала ее злая колдунья, да так хитро, что… В общем просыпалась она утром древней старухой, к обеду становилась молодицей, а вечером смотрела на мир огромными глазами детеныша человеческого. Но и это не все. Как темнело, детеныш человеческий обрастал перьями, и становился птенцом совиным. Ухая, вынуждена была она летать в таком обличье всю ночь, чтобы утром, кряхтя, подниматься на клюку и брести по делам…

Сказка продолжится? Принца в ней положено? Как колдунью накажем? Девушку расколдуем?

...падали на макушку, стекали по волосам на ресницы, и не удерживаясь, срывались на щеки. Холодно и приятно заставлять больное тело чувствовать уют в мокром ледяном мире. И, казалось, что дождь пронизывает насквозь, заполняя пустоту. Дождь внутри. Дождь снаружи. "Слезы в сердце моем, как на улице дождик". Этого могло бы и не быть. Этого и нет. Лишь дождь. Вечный, безнадежный, безнадежный и прекрасный...

СВОБОДА.
Узнав ее, узнаешь настоящее одиночество.
По-настоящему свободны лишь гении и сумасшедшие...

И вновь откровение. Несуществующее золото фонарей, преломляющееся в тысячах кристалликов, сросшихся, слипшихся, подобно влюбленным, и осыпающих своей благодатью уменьшившийся до размеров человека мир, согревает, делает удивительно уютным холод, забирающийся за воротник и игриво хватающих за нос прохожих, подобно малышу, играющему со взрослым. Это один из моментов, который находится вне времени и пространства, момент, в котором хочется остаться навсегда: играть в снежки, с такими же как Ты детьми, ловить губами и ресницами падающие на тебя хлопья, стряхивать с пушистой шапки и плечей сугробики и представлять себя Дедом Морозом, или Снегурочкой, или бояться Снежной Королевы.... Это то, что называют зимней сказкой. Это снег. Твердый дождь, который завтра превратится в жидкую грязь...